Монолог о прекрасном. Владимир Брайнин
Изначально Брайнин был записан в традиционные живописцы. Также скоро он был определен как образцовая фигура эстетствующего художника. При этом внутри пейзажного жанра скоро выяснилось его очевидное тяготение к классическим ценностям - от Гварди и Каналетто до Утрилло. Так соткался образ Брайнина - ретроспективиста и традиционалиста, художника архаического, музейного склада. Пишет Москву. Российская столица у художника Брайнина выходит такой, будто еще не родились ни Юрий Лужков, ни Зураб Церетели, да и вообще никакого искусства, кроме живописи, в XX веке не было. Чего в Москве Владимира Брайнина в избытке, так это красиво облупившихся классических фасадов с атлантами и кариатидами, церквей и электрических проводов, отразившихся в лужах, бесконечных кованых решеток.
Изначально Брайнин был записан в традиционные живописцы. Также скоро он был определен как образцовая фигура эстетствующего художника. При этом внутри пейзажного жанра скоро выяснилось его очевидное тяготение к классическим ценностям - от Гварди и Каналетто до Утрилло. Так соткался образ Брайнина - ретроспективиста и традиционалиста, художника архаического, музейного склада. Пишет Москву. Российская столица у художника Брайнина выходит такой, будто еще не родились ни Юрий Лужков, ни Зураб Церетели, да и вообще никакого искусства, кроме живописи, в XX веке не было. Чего в Москве Владимира Брайнина в избытке, так это красиво облупившихся классических фасадов с атлантами и кариатидами, церквей и электрических проводов, отразившихся в лужах, бесконечных кованых решеток.