Волюшку-то нашу растоптали сапогом…

Конь в конюшне бьётся, чует он беду, Пёс под лавку скрылся, жалобно скулит. Чёрный ворон кружит чует он нужду, Будто душу казака он забрать спешит. Не гроза на небе — туча потемней... То идёт по Дону горе для людей. Говорят, отныне мы — не казаки. Шашку деда — долой со стены. Лампасы срывают со штанов враги, И кресты нательные им боле не нужны. Кровью казаков полита ковыль-трава... Неужель, станица, ты теперь вдова? Ой, ты, Дон, наш батюшка, почернел ты, Дон... Слышишь сыновей своих... ты последний стон? Волюшку-то нашу... растоптали сапогом, Все иконы сорваны, купола вверх дном. Нету правды Божьей... и потерян суд... По душе казачьей... чужаки идут... Атамана нашего... повели в овраг. Без суда, без следствия — так решил наш враг. А вчера мы с ним Родину спасали, пели у костра, А сегодня стынет на ветру душа... Конь его остался, верный вороной, Бьётся о ворота, рвётся за тобой... Ой, ты, Дон, наш батюшка, почернел ты, Дон... Слышишь сыновей своих... ты последний стон? Волюшку-то нашу... растоптали сапогом, Все иконы сорваны, купола вверх дном. Нету правды Божьей... и потерян суд... По душе казачьей... чужаки идут... В церкви нашей сделали зерновой амбар, А заместо атамана — красный комиссар. С колокольни сорван старый наш трезвон, И звучит над хуторами православных стон. Дед стальную шашку закопал в саду, "Чтоб не видел враг её, внуку сберегу..." Ой, ты, Дон, наш батюшка, почернел ты, Дон... Слышишь сыновей своих... ты последний стон? Волюшку-то нашу... растоптали сапогом, Все иконы сорваны, купола вверх дном. Нету правды Божьей... и потерян суд... По душе казачьей... чужаки идут... Пёс скулит... и конь в конюшне бьётся... Знать, душа казачья... с телом расстаётся... Нету правды Божьей... и потерян суд... По земле казачьей... чужаки идут...